Военно-морская теория

девушки услуги спб отзывы ;

В 1899 г. был издан очередной вариант Морского устава, подготовленный комиссией в составе адмирала К.П. Пилкина (председатель), вице-адмиралов В.Н. Назимова, К.К. Де-Ливрона, контр-адмиралов Н.Н. Ломена, Я. А. Гильтебрандта и А.А. Бирилёва. В уставе появились статьи о водолазном офицере, о судах и чинах гидрографических экспедиций и об офицерах Морского корпуса в плавании. Принципиальным дополнением устава стало введение должности командующего флотом, 82 которому предоставлялись большая самостоятельность и широкие полномочия по руководству всеми морскими силами на театре. К уставу прилагались инструкция вахтенному начальнику с распорядком дня и типовой недельный распорядок.

voyenno_morskaya_teoriya
В 1898 г. комиссией вице-адмирала И.М. Дикова было окончено составление нового Свода морских эволюции, где важнейшие боевые сигналы производились по двух-флажной системе, в соответствии с практикой иностранных флотов. Новый свод значительно упрощал управление маневрами и приближал последние к реальным условиям плавания в отличие от прежнего — трёхфлажно-го. Однако испытания этого важнейшего (и единственного) тактического руководящего документа затянулось, он был официально утверждён только в 1903 г., и попал на флот буквально накануне войны, то есть не был освоен даже на эскадре Тихого океана.
Руководители Морского ведомства так и не решились официально принять упрощённые эволюционные приёмы и сигналы (однофлажный свод), оставшиеся на уровне проекта А.Ф. Гейдена. Не появилось на флоте и комплексного руководящего тактического документа. Изданный в 1898 г. по приказанию П.П.Тыртова капитаном 1-го ранга С.А. Скрягиным «Сборник приказов и инструкций адмиралов» охватывал многие стороны флотской жизни и обобщил опыт таких флагманов как Г.И. Бутаков, И. А. Шестаков, К.П. Пилкин, Н.В. Копытов, С.П. Тыртов, С.О. Макаров и других. Однако, в сборнике не было ни одной боевой инструкции для эскадренного сражения, поскольку таковых не существовало в практике адмиралов. Наиболее ценными тактическими документами сборника были приказ контр-адмирала В.П. Шмидта о высадке десанта (1883 г.), а также составленная С.О. Макаровым и объявленная приказом вице-адмирала С.П. Тыртова инструкция о подготовке к боевым действиям (1895 г.). 83 Сборник не был, да и не мог быть обязательным руководством, между тем только некоторые офицеры и флагманы понимали настоятельную необходимость создания тактических правил в масштабах всего флота. Важным шагом в этом направлении стало руководство «Управление и действие судовою артиллерией в бою и при учениях», разработанное флагманским артиллеристом штаба эскадры Тихого океана лейтенантом А. К. Мякишевым и введенное на эскадре вице-адмиралом Н.И. Скрыдловым в 1902 г. 84 В этом руководстве проводился принцип централизованного управления огнём из боевой рубки корабля, а также обосновывались правила пристрелки и выбора рода снарядов. Руководство А.К. Мякишева в 1903 г. было опробовано на Балтике и на Чёрном море, но так и не стало общефлотским документом.
Наиболее существенными достижениями в области теории тактики на рубеже XIX–XX вв. стали работы двух выдающихся морских офицеров — Н.Л. Кладо и Н.Н. Хлодовского. В1898 г. лейтенант Н.Л. Кладо издал «Записки по морской тактике», обобщавшие прочитанный им курс лекций для гардемаринов Морского корпуса. «Записки» отражали лучшие достижения иностранного и отечественного опыта и опирались на научное обоснование, выраженное определенными правилами — принципами. Так, принципами морского боя Н.Л. Кладо считал принципы сосредоточения сил, взаимной поддержки, «подставления неприятелю сильной стороны и уклонения слабой», а также принцип внезапности. 85 Примечательно стремление автора рассматривать способы действия сил флота на основе изучения боевых и технических средств. При этом Н.Л. Кладо уделил внимание вопросам применения воздушных шаров и подводных лодок. Взгляды его на эскадренное сражение отражали уровень тактики 90-х гг. с её преувеличением роли средней скорострельной артиллерии, тарана и ограничением дистанции артиллерийского боя пределами 10–35 кбт. В стремлении применить принципы морского боя к сражению броненосных эскадр Кладо во многом был близок к известным «Рассуждениям» вице-адмирала С.О. Макарова.
В 1903 г. вышел из печати очередной труд Н.Л. Кладо — «Современная морская артиллерия», в котором были представлены развернутая характеристика артиллерийской техники российского и иностранных флотов и взгляды на её применение в бою. Важным элементом боевой подготовки мирного времени автор считал обучение стрельбе на «дальних» дистанциях (35–40 кбт), которые наиболее выгодны для «главной артиллерии» — скорострельных 6"-8" орудий. Впрочем, Н.Л. Кладо поддерживал мнение о том, что и «крупные орудия техника должна превратить в скорострельные (не менее одного выстрела в минуту)». 86 Приведённая автором характеристика боеприпасов со всей очевидностью показывала превосходство бризантного действия английских снарядов над снарядами отечественного флота. В описании артиллерийской техники Н.Л. Кладо опирался на блестящи"! труд Г.И. Яцыны «Очерки современной морской артиллерии», напечатанный в «Морском сборнике» за 1901 г. и содержавший глубокий исторический экскурс в развитие нарезных орудий.
В 1903 г., также в «Морском сборнике», было опубликовано исследование лейтенанта Н.Н. Хлодовского «Опыт тактики эскадренного боя», характерное стремлением автора выработать практические рекомендации по построению боевого порядка, маневрированию и взаимодействию сил в бою. При некоторой переоценке преимуществ строев простого и сложного фронта Н.Н. Хлодовский впервые обосновал необходимость глубокого боевого порядка — из главных сил (эскадренных броненосцев) и так называемого «резерва» — отрядов броненосцев 2-й линии, крейсеров и миноносцев, которые своим огнём и маневром в эскадренном сражении действовали в интересах решения общей задачи — уничтожения противника. Основной формой маневра в бою он считал охват главных сил противника.
Тактические взгляды Н.Н. Хлодовского находились на уровне высших мировых достижений, однако они, как и взгляды его предшественников в теории тактики, не получили официального признания. Высшее морское командование, будучи носителем общего достаточно пренебрежительного отношения к тактическим вопросам, не озаботилось формированием единства тактических взглядов. Даже после начала войны адмиралы Ф.К. Авелан и З.П. Рожественский далеко не сразу изыскали 500 рублей для повторного издания «Рассуждений по вопросам морской тактики» С.О. Макарова, который хотел распространить свой труд среди офицеров Тихоокеанского флота.
Для ликвидации столь важного пробела многое сделал сам вице-адмирал С.О. Макаров, вернувшийся к тактическим вопросам в бытность командующим флотом. 4 марта 1904 г. своим приказом он ввёл «Инструкцию для подхода и боя» — первое боевое наставление в истории российского броненосного флота. 54 статьи инструкции ставили конкретные задачи отрядам крейсеров и миноносцев, определяли способы маневрирования отряда броненосцев, управление которым командующий оставлял за собой. Замысел сражения, разработанный С.О. Макаровым, включал маневрирование главных сил в строю сомкнутой кильватерной колонны, сосредоточение сил на части сил противника с постановкой его в два огня с помощью крейсеров и дневные атаки миноносцев. «Побеждает тот, — писал Макаров, — кто хорошо дерётся, не обращая внимания на свои потери и памятуя, что у неприятеля этих потерь ещё больше». 87 С.О. Макаров следовал традициям наступательной тактики, характерной для эпохи расцвета отечественного парусного флота конца XVIII — начала XIX вв. К «Инструкции» прилагались схемы, однофлажные сигналы для управления при важнейших эволюциях и «Инструкция для управления огнём в бою», составленная флагманским артиллеристом флота капитаном II ранга А. К. Мякишевым. В последней впервые были заложены основы эскадренной стрельбы на больших дистанциях при корректуре данных по наблюдениям падений залпов каждого корабля. 88
К сожалению, «Инструкция для похода и боя» не была использована ни приемниками С.О. Макарова, ни на 2-й эскадре Тихого океана, где господствовали примитивные тактические взгляды, извращавшие сущность боевого предназначения кораблей различных классов. В течение года подготовки и похода 2-й эскадры вице-адмирал З.П. Рожественский и его штаб оказались не в состоянии не только составить боевое наставление, но пренебрегли даже обсуждением тактического замысла на собраниях флагманов и капитанов. Отдельные указания по способам действий, разбросанные в нескольких приказах, ориентировали главные силы на линейный боевой порядок — длинную кильватерную колонну, крейсера — на защиту транспортов, а миноносцы — на спасение адмиралов с флагманских кораблей. Маневрирование предусматривалось только для отдельных отрядов на различные варианты появления противника (спереди, сзади и т. п.). Ни простейших эволюционных сигналов, ни обоснованных способов эскадренной стрельбы в приказах не предусматривалось.
К этому следует добавить, что опыт войны практически не обобщался в ГМШ, и 2-я эскадра прибыла на театр военных действий с довоенным уровнем теории тактики слегка «подновленным» отрывочными сведениями с Владивостокского крейсерского отряда и недостоверной информацией о действиях главных сил флота у Порт-Артура.
В развитии теории стратегии большое значение имели ежегодные военно-морские игры в Морской академии, где чередовались темы «Война России с Японией» и «Война России с Германией». Отчёты об этих играх, составленные такими способными офицерами, как Н.Л. Кладо и Л.Ф. Кербер и обобщавшие взгляды совета посредников и «воюющих» сторон, представляли собой ценный материал для теоретических выводов. Одновременно они использовались для постановки курса морской стратегии в академии.
В выработке принципов введения морской войны офицеры российского флота обоснованно обращались к опыту сухопутной стратегии, получившей в XIX в. большое развитие. Примером удачного применения этого опыта явилась записка офицера ГМШ лейтенанта А.Н. Щеглова (ноябрь 1902 г.), в которой он обосновал понятия плана войны, оперативного плана, плана сосредоточения, мобилизационных плана и расписания.
Передовые стратегические взгляды были характерны для вице-адмирала С.О. Макаров, который в записке по проекту программы судостроения на 1903–1923 гг. сделал подробный анализ значения отдельных морских театров для России. Он также обосновал необходимость определения состава и развёртывания флота в зависимости от задач, которые ему предстоит решать в будущей войне.
Если записка С.О. Макарова имела характер частного мнения, то работа А.Н. Щеглова использовалась в работе ГМШ и впоследствии послужила отправной точкой для создания Морского генерального штаба. Несмотря на это, даже её теоретические положения не были восприняты большинством адмиралов, отвечавших за военное планирование. В среде флагманов и старших командиров преобладали извращенные стратегические понятия с явно оборонительными тенденциями. Суть их сводилась к защите флотом определённых ключевых позиций (по аналогии с Севастополем, Кронштадтом и Свеаборгом в Крымской войне). Взаимодействие с армией понималось примитивно — как помощь ей орудиями и личным составом. При этом игнорировался главный объект воздействия флота — флот противника, который предполагалось отражать у своих берегов.
Во время войны с Японией стратегические просчеты имели тяжелые последствия и побудили капитана 2-го ранга Н.Л. Кладо в ноябре 1904 г. выступить в открытой печати («Новое время») с серией очерков под общим названием «После ухода Второй эскадры Тихого океана». Целью публикации было обратить внимание общественности на необходимость максимального усиления 2-й Тихоокеанской эскадры подкреплениями с Балтики, а, возможно, и из Чёрного моря. Для обоснования такого усиления Кладо сделал стратегический обзор на море, показав пренебрежение высшего флотского руководства принципом сосредоточения сил на главном направлении. Он показал, что флот в войне играл главную роль, но не смог обеспечить владения морем, потому что вместо активных действий против японского флота с целью разгромить или ослабить его в генеральном сражении использовался для обороны Порт-Артура. «Наше непонимание значения флота часто вело к противоестественной роли флота — отдавать все свои силы на защиту приморской крепости», — писал Н. Л. Кладо. 89
Работа Кладо быстро достигла практической цели, что нечасто бывает с теоретическими трудами. Вслед 2-й Тихоокеанской эскадре был послан отдельный отряд контр-адмирала Н.И. Небогатова. Однако, время для исправления положения было упущено. Автору критические выступления в печати стоили исключения из службы, а через 12 дней после соответствующего приказа произошла Цусимская катастрофа, которая осветила подлинную картину стратегического и тактического руководства флотом.
В развитии специальных отраслей военно-морской науки рубеж XIX–XX вв. был отмечен целым рядом важных достижений. В 1897–1903 гг. Гидрографической экспедицией Байкальского озера под руководством полковника Ф.К. Дриженко была выполнена съёмка берегов и впервые составлены достаточно точные карты. Гидрографическую экспедицию Северного Ледовитого океана в 1898–1901 гг. возглавлял полковник А.И. Вилькицкий, под руководством которого были исследованы берега Баренцева и Карского морей, Печорский залив, пролив Маточкин Шар. Участниками экспедиций — морскими офицерами был написан ряд оригинальных научных трудов по гидрографии, географии и краеведению. На основе многолетнего опыта плаваний и исследований Главное гидрографическое управление в 1903 г. издало подробное «Руководство для плавания из Кронштадта во Владивосток и обратно».
Особое значение для развития науки имели первые в истории полярные исследования с помощью ледокола, проведенные под руководством вице-адмирала С.О. Макарова во время плаваний «Ермака» в Северном Ледовитом океане в 1899 и 1901 гг. Эти экспедиции стали возможны не без поддержки министра финансов С.Ю. Витте и таких известных ученых как Ф.Ф. Врангель и Д.Н. Менделеев. Первым командиром ледокола был капитан 2-го ранга М.П. Васильев, старшим офицером — лейтенант К.Ф. Шульц. «Ермак» преодолевал сплошные льды толщиной свыше 4 м, но оказался слаб против торосистых нагромождений, особенно плотных в холодное лето 1901 г. Однако, С.О. Макаров остался убеждён в возможности достигнуть на ледоколе Северного полюса, что, как известно, и удалось атомному ледоколу «Арктика» в 1975 г.
Оправдались и многие идеи С.О. Макарова, высказанные им в докладе «О влиянии ледоколов на морские операции» (1899), в частности — о возможности быстрого межтеатрового маневра по Северному морскому пути. Адмиралом был сделан целый ряд научных сообщений по вопросам полярных исследований с помощью ледоколов. Эпизоды ледового плавания «Ермака» в 1899 г. фиксировались на кинопленку, а его научные результаты были опубликованы С.О. Макаровым в фундаментальном труде «Ермак» во льдах» (1901). Следует, однако, отметить, что в многолетней эпопее, связанной с ледоколом, С.О. Макаров далеко не всегда встречал поддержку генерал-адмирала и Императорского русского географического общества. В области артиллерийской техники примечательны работа подполковника В.А. Алексеева «Скорость стрельбы» (1903) и доклад генерал-майора А.Ф. Бринка о перспективах развития орудий (1902). В докладе А.Ф. Бринк обосновал предложение об увеличении длины стволов до 50 калибров и начальных скоростей до 915 м/сек.
В минном деле существенное значение приобрела разработка руководств по использованию радиостанций. Одним из первых таких документов были «Правила для производства телеграфирования беспроволочным телеграфом на судах эскадры Тихого океана», введённые приказом вице-адмирала Н.И. Скрыдлова в августе 1902 г.
В области судовых механических установок заслуживают внимания работы инженер-механика Д. А. Голова, который опубликовал в «Морском сборнике» и в ежегодниках «Военные флоты» ряд статей, посвященных развитию котлов, корабельных паровых машин и турбин.
В теории и практике кораблестроения сохраняла остроту проблема обеспечения непотопляемости. Не один раз возвращался к ней вице-адмирал С.О. Макаров, выступая в печати и устно с научными докладами, и подкрепляя выводы опытами с моделями в Опытовом бассейне. Наиболее существенным конструктивным недостатком кораблей он справедливо считал то обстоятельство, что при подводных пробоинах потеря остойчивости наступала гораздо ранее исчерпания запаса плавучести. Отношение МТК к предложениям С.О. Макарова строилась на защите ведомственных интересов и опиралось на авторитет Н.Е. Кутейникова. Главный инспектор кораблестроения упорно не соглашался на коренное изменение подходов к проектированию тем более, что за границей продолжали следовать традиционным принципам, а сам С.О. Макаров одновременно настаивал на бесполезности вертикальной брони.
Борьба адмирала против брони и больших броненосцев столь явно противоречила общим тенденциям развития кораблестроения, что невольно подрывала доверие к его идеям и предложениям в других областях. Однако в начале XX в. не без влияния С.О. Макарова непотопляемостью занялся заведующий Опытовом бассейном капитан А.Н. Крылов. В 1899 г. Крылов был удостоен золотой медали Английского общества корабельных инженеров и получил мировое признание за научные труды в области теории качки корабля. В 1901–1902 гг. он добился блестящих результатов в исследовании вибрации судов. Талантливый математик, А.Н. Крылов не только поддержал С.О. Макарова, публично выступив с логически стройной формулировкой принципов обеспечения живучести, но и внёс свой вклад в теорию. Так, он впервые предложил бороться с опасным креном корабля контрзатоплением отсеков и в октябре 1902 г. представил в МТК соответствующие расчёты и таблицы.
Логика А.Н. Крылова произвела должное впечатление на председателя МТК вице-адмирала Ф.В. Дубасова, с одобрения которого таблицы непотопляемости были переданы на корабли эскадры Тихого океана. Опыт первых месяцев войны подтвердил их актуальность и поставил под сомнение официальные предвоенные взгляды. 7 апреля 1904 г. на расширенном заседании МТК А.Н. Крылов выступил с докладом «О снабжении судов флота таблицами, показывающими влияние затопления отделений на крен, дифферент и остойчивость корабля и об общих мерах к обеспечению непотопляемости судов при повреждениях». 90 Критика деятельности Н.Е. Кутейникова стоила А.Н. Крылову выговора, но таблицы получили распространение на кораблях флота. К сожалению, эффективно использовать их в борьбе за живучесть не удалось из-за неприспособленности корабельных систем. В числе наиболее значительных предвоенных военно-морских исторических трудов следует отметить такие как «Исторический очерк Морского инженерного училища. 1798–1898 гг.» А.И. Пароменского (1898), «Морской кадетский корпус. Краткий исторический очерк с иллюстрациями» А.С. Кроткова (1901), «Исторический обзор развития и деятельности Морского министерства за сто лет его существования» С.Ф. Огородникова (1902). Несмотря на их юбилейный характер, эти труды основывались на обобщении обширного фактического материала и отличались оригинальностью суждений по широкому кругу вопросов истории отечественного флота. Подготовкой к празднованию юбилея — 50-летия Севастопольской обороны 1854–1855 гг. — было вызвано и появление трудов «Синоп-Севастополь» (1898) Е.В. Богдановича, «История Крымской войны и обороны Севастополя» Н.Ф. Дубровина (1900), «Адмирал Павел Степанович Нахимов» П.И. Белавенца (1902) и альбома «Севастопольцы. Участники 11-месячной обороны Севастополя в 1854–1855 гг.» П.Ф. Рерберга (1903). Героическим страницам истории флота была посвящена книга М.А. Лялиной «Подвиги русских адмиралов» (1900). Своеобразным мостиком между прошлым и настоящим стал альбом «Русский военный флот, 1689–1905 гг.» (1905), иллюстрированный в том числе прекрасными фотографиями кораблей, выполненными капитаном
2-го ранга Н.Н. Апостоли. Открытки кораблей, выпущенные на основе его оригиналов, верно служили пропаганде российского маринизма и до сих пор остаются ценным историческим источником.
Опыт действий на море в испано-американской войне 1898 г. обобщался в работе капитана 2-го ранга А.А. Ливена «Американская экспедиция» (1899). В1898—1899 гг. Военно-морским отделом ГМШ были изданы обзоры развития и состояния ряда иностранных флотов под общим названием «Сборник военно-морских сведений об иностранных государствах». Среди них особенно актуальным являлся том, посвящённый японскому флоту и составленный по донесениям морского агента в Японии лейтенантом А.А. Струмилло. Лейтенант А.А. Струмилло с разрешения вице-адмирала П.П. Тыртова писал очерк современного состояния Российского флота, опубликованный в 1898 г. во всемирно известном британском ежегоднике Брассея. 91
Возросший интерес к Российскому флоту, занимавшему третье место в мире, показывало и внимание, которое уделил ему английский военно-морской эксперт и писатель Ф. Джейн, дважды посетивший Россию. Результатом явилось появление в Англии его труда под названием «Российский императорский флот, его прошлое, настоящие и будущее» (1904) — фактически первой систематизированной истории российского флота.
Талантливым исследователем военно-морской администрации проявил себя капитан 2-го ранга А.Г. Витте, который проследил эволюцию организации управления флотом в сравнении с иностранными флотами. Работа А.Г. Витте вышла в свет уже после гибели автора — флагманского интенданта штаба 2-й эскадры Тихого океана, разделившего судьбу экипажа броненосца «Бородино» в Цусимском сражении. 92

Комментирование и размещение ссылок запрещено.
>