Кораблестроение и вооружение

;

Основная часть российских кораблестроительных программ 1895 и 1898 годов была выполнена казёнными заводами и верфями, которые в связи с небывалым объёмом кораблестроительных работ на рубеже XIX–XX вв. получили значительное развитие. При этом на первое место выдвинулся Балтийский судостроительный и механический завод, построивший, не считая прочих кораблей, пять эскадренных броненосцев из одиннадцати. Начальнику завода корабельному инженеру генерал-майору К.К. Ратнику в условиях хозяйственной самостоятельности удалось поддерживать хорошую организацию работ и своевременно обновлять оборудование мастерских. Число мастеровых, для подготовки которых имелась ремесленная школа, превысило 6000 человек.

voorugeniye

Завод мог одновременно строить два больших броненосных корабля на стапелях и два достраивать на плаву. Изготовлял он и главные механизмы любой мощности. Машины и котлы Балтийского завода поставлялись также на корабли, строившиеся на других верфях. Валовая производительность в 1904 г. составила 12,8 млн. рублей, чистая прибыль — 2,1 млн. рублей. 49 Сроки постройки броненосца — 39–40 месяцев — достигнутые балтийцами, находились на уровне показателей лучших иностранных заводов. Не уступало последним и качество работ. Наличие опытных корабельных инженеров, таких как В.Х. Оффенберг, К.Я. Аверин, Н.Н. Кутейников, позволяло Балтийскому заводу вести самостоятельное проектирование.
В отличие от Балтийского завода, другие казённые верфи имели недостаточное оборудование и страдали от архаичной организации производства, определявшейся сложным взаимодействием портовых управлений с центральными учреждениями Морского ведомства. Апологетом сложившегося порядка в 1896–1902 гг. являлся начальник ГУКиС вице-адмирал В.П. Верховской, сторонник мелочной экономии и строгой централизации — своеобразной командно-административной системы того времени. Верфи Санкт-Петербургского порта — Новое адмиралтейство и Галерный островок (до 3500 мастеровых на обеих) располагали четырьмя стапелями для больших кораблей. Два таких стапеля были в Севастопольском (1000 мастеровых) и один в Николаевском (1500 мастеровых) адмиралтействах. Квалификация рабочих была недостаточной из-за сезонной их занятости и небольшой заработной платы. Производительность и оборудование корпусных цехов отставали от потребностей, а крупное литьё получали с других заводов. Загруженность немногочисленных — из экономии — инженеров ограничивала возможности по составлению проектов кораблей.
Введение в 1900 г. «Положения о новом судостроении в Санкт-Петербургском порту», предоставившее корабельным инженерам большую самостоятельность, в условиях сохранявшейся слабой технической оснащённости не смогло привести к коренному увеличению скорости и. улучшению качества работ. ГУКиС по-прежнему сохраняло монополию на производство заказов, недостаточно увязывая их с требованиями МТК и проявляя мелочную экономию в оборудовании верфей. В этих условиях знания и энергия главного корабельного инженера Санкт-Петербургского порта Д.В. Скворцова расходовались на решение организационных вопросов и бесконечные требования ускорения поставок. Достройка кораблей на воде неоправданно затягивалась, многие же из них превращались в настоящие «долгострои». Так, броненосец «Ослябя» строился Новым адмиралтейством 93 месяца, в результате чего опоздал на Дальний Восток к началу войны. Не лучшие результаты показывали и адмиралтейства Черноморского флота, удаленные от центров производства орудий и брони. Для постройки броненосца «Князь Потёмкин Таврический» Николаевскому адмиралтейству потребовалось более 88 месяцев. 50
Годовая производительность Обуховского завода Морского ведомства (свыше 4000 рабочих) в начале XX в. позволяла вооружать два броненосца, не считая кораблей других классов. Полная самостоятельность в производстве артиллерии и минного вооружения была важным достижением отечественной промышленности.
Большую часть броневого материала и различные судовые устройства также поставляли Адмиралтейские Ижорские заводы (около 4500 рабочих). В 1898 г. эти заводы освоили производство брони, закалённой по способу Круппа — самой современной технологии того времени. Однако производительность заводов хронически отставала от потребностей кораблестроения, что заставляло прибегать к иностранным заказам.
Ограниченные возможности казённых верфей стали главной причиной принятого в 1898 г. решения о постройке части кораблей программы за границей. На верфях Франции, США, Германии и Дании разместили заказы на два эскадренных броненосца, четыре крейсера 1 — го и два крейсера 2-го рангов. Французские, германские и английские заводы строили также эскадренные миноносцы для российского флота.
Мощности частной промышленности России были использованы Морским ведомством в недостаточной степени. Основанный в 1897 г. в Николаеве мощный завод «Общества Николаевских заводов и верфей» (более 2000 рабочих) получал второстепенные заказы. Невский судостроительный и механический завод в Санкт-Петербурге (свыше 4000 рабочих) строил малые крейсера и миноносцы. Фирма «Крейтон и К°» в Або (Финляндия) в 1896 г. получила в безвозмездное пользование большую часть бывшей Охтенской верфи, но развитие там производства сдерживалось ничтожным объёмом государственных заказов. В 1898 г. «Русское паровозостроительное и механическое общество», созданное в расчёте на иностранную техническую и финансовую помощь, предложило построить крупный судостроительный завод в Прибалтике (Либава). 51 Однако администраторы П.П. Тыртов и В.П. Верховский отказались гарантировать перспективные заказы сверх программы 1898 г. и строительство завода сорвалось. Отсутствие же свободных мощностей и перерасход средств на строительство кораблей стали главными причинами неполного осуществления программ 1895 и 1898 г.
В кораблестроении и производстве вооружения для российского флота участвовали многочисленные контрагенты. Среди них выделялись Санкт-Петербургские заводы — Франко-русский (главные машины и котлы), Металлический (башенные установки), Путиловский (башенные установки и снаряды), «Г.А. Лесснер» (минные аппараты и мины) и другие. Несмотря на очевидные успехи в создании целого ряда сложных систем и механизмов деятельность многих заводов вызывала обоснованные претензии в отношении качества работ и дисциплины поставок.
Морское ведомство совершенно не приняло мер к созданию кораблестроительной базы на Дальнем Востоке. Только в 1902–1903 гг. в Порт-Артуре Невским заводом была создана небольшая верфь для сборки миноносцев, строившихся в Санкт-Петербурге и доставленных в разобранном виде по железной дороге. Во время русско-японской войны даже ремонт тяжёлых боевых повреждений вызвал серьёзные затруднения и потребовал отправки в Порт-Артур мастеровых Балтийского завода. Во Владивостоке уже в ходе войны организовали сборку подводных лодок и миноносцев.
Выбор типов кораблей для постройки по программам 1895 и 1898 гг. определялся совещаниями адмиралов с участием ГМШ и МТК. В 1897–1900 гг. МТК возглавлял вице-адмирал Н.М. Диков, в 1901–1905 гг. председателем комитета был вице-адмирал Ф.В. Дубасов. Решающую роль в деятельности МТК играли главные инспекторы кораблестроения (генерал-лейтенант Н.Е. Кутейников) и морской артиллерии (генерал-майор, с 1903 г. — генерал-лейтенант, А.С. Кротков).
В начале 1898 г. в МТК впервые были составлены «программы для проектирования» кораблей всех основных классов будущего флота на Дальнем Востоке: эскадренного броненосца, крейсеров 1-го и 2-го рангов, эскадренного миноносца. Эти «программы», отражавшие выработанные на совещаниях взгляды на качественный состав флота, содержали подробный свод основных тактико-технических элементов. Они использовались для конкурсного проектирования кораблей и, в известной степени, обеспечивали однотипность кораблей одного класса и определенное сочетание оперативно-тактических качеств броненосцев, крейсеров и эсминцев в составе эскадры. Большинство флагманов и корабельных инженеров настаивало на серийной постройке кораблей. Однако это разумное требование не всегда осуществлялось на практике.
Накануне русско-японской войны для флота строились два подкласса эскадренных броненосцев. Первый был представлен кораблями типа «Пересвет», спроектированными на Балтийском заводе, исходя из требований обеспечить увеличенную дальность плавания (для маневра Балтика — Тихий океан), высокую скорость (18 уз) при хороших мореходных качествах и ограничении калибра главной артиллерии (10"). В качестве прототипа для определения элементов совещание 1895 г. выбрало английский броненосец «Ринаун» (10500 т), но проект носил оригинальный характер, отличался продуманностью деталей и удобным общим расположением. Мореходные качества обеспечивались высоким бортом и удлинённым полубаком, которые позволяли применять башенные орудия в штормовую погоду. «Пересвет», построенный на
Балтийском заводе и «Ослябя» Нового адмиралтейства, подобно океанским крейсерам, в подводной части были обшиты деревом (тик), покрытым тонкими медными листами. В отличие от ранее построенных броненосцев, на них устанавливались водотрубные котлы системы Бельвиля и броня, закалённая по способу Гарвея. Важным новшеством в системе бронирования стали скосы 70мм главной броневой палубы в направлении к нижней кромке бортового броневого пояса.
По проекту «Пересвета» Балтийский завод в 1898–1902 гг. построил третий броненосец — «Победа», но уже без деревянной обшивки и с бронёй, закалённой по способу Круппа. При всех достоинствах броненосцев типа «Пересвет», по мощности вооружения и бронирования они уступали сильнейшим английским и японским броненосцам. Многие адмиралы считали их непозволительной роскошью для российского флота.
Черноморский броненосец «Князь Потёмкин Таврический», построенный Николаевским адмиралтейством по проекту корабельного инженера А.Э. Шотта, относился уже к другому подклассу — кораблей с наиболее сильным вооружением и надёжным бронированием. Прототипом для «Потёмкина» послужил броненосец «Три Святителя». Мореходные качества его были улучшены добавлением полубака, экономия в весе бронирования — за счёт применения круппированных плит — позволила усилить вооружение, поставив 16 6" орудий — больше, чем на любом из английских или японских броненосцев.
При определении элементов броненосцев программы 1898 г. большинство адмиралов высказалось за развитие отечественного типа «Полтава» с главным вооружением из четырёх 12" и 12 6" орудий. Скорость полного хода решили увеличить до 18 уз, дальность плавания экономическим ходом — до 5000 миль, водоизмещение — до 12000 т. Именно такие основные элементы были положены в основу «Программы для проектирования эскадренного броненосца», которую Морское ведомство рассчитывало предложить на международный конкурс.
Участия в конкурсе избежал известный американский корабельный инженер и глава фирмы «Ульям Крамп и К°» Ч. Крамп. В результате личного общения с руководителями Морского министерства в Санкт-Петербурге он добился заключения контракта (11 апреля 1898 г.) на постройку для российского флота эскадренного броненосца «подходящего по типу и размерам к «Пересвету», но без деревянной обшивки и с 12" орудиями 52 и крейсера 1-го ранга (будущий «Варяг»), Поспешное решение о заказе двух крупных кораблей в США было основано на обещаниях Крампа выполнить его в сжатые сроки и за относительно низкую цену. Проект эскадренного броненосца, составленный американским инженером, основывался на специально составленной в МТК программе (водоизмещение не свыше 12700 т) и на вооружении русского производства. Построенный по этому проекту в Филадельфии «Ретвизан» отличался от прототипа некоторым усилением бронирования (закалка брони по способу Крупна), двумя винтами и отсутствием полубака. Стремясь к экономии веса, Крамп добился разрешения на установку водотрубных котлов системы Никлосса, которые проявили себя ненадежными и опасными в эксплуатации. Высокие тактико-технические элементы «Ретвизана» произвели сильное впечатление на Морское министерство США, в результате задания российского Морского ведомства и сам проект были использованы при создании серии американских броненосцев типа «Мейн».
В России к «Ретвизану» отнеслись более критически и приняли для серийной постройки иной прототип, в котором идеи конкурсной «Программы для проектирования эскадренного броненосца» были воплощены с учётом французского опыта. Проект, разработанный в мае-июне 1898 г. директором верфи «Форж э Шантье» инженером-кораблестроителем А. Лаганем, отличался рациональной и мощной защитой корпуса и артиллерии. Защита включала два непрерывных броневых пояса по ватерлинии от форштевня до ахтерштевня, а для предохранения от воздействия подводного минного взрыва -40мм продольную переборку в расстоянии около 2 м от наружной обшивки (на протяжении 84 м длины корпуса). 12" и все 6" орудия размещались в закрытых бронированных башнях. Масса брони достигла 3300 т — 25,6 % проектного водоизмещения.
8 июля 1898 г. вице-адмирал В.П. Верховской заключил с А. Лаганем контракт на постройку в Тулоне (Франция) эскадренного броненосца, впоследствии названного «Цесаревич». Общие архитектурные и конструктивные прототипы проекта «Цесаревича» вскоре было решено принять и для постройки броненосцев на верфях Санкт-Петербурга. Головной корабль серии — «Бородино» — строился в Новом адмиралтействе, «Орёл» — на Галерном островке. Балтийский завод в 1899–1900 гг. последовательно получил наряды на три однотипных корабля, названных «Император Александр III», «Князь Суворов» и «Слава». Броненосцы типа «Бородино» проектировались корабельным инженером Д.В. Скворцовым на основе эскизного проекта и спецификации «Цесаревича» с учётом изменений и дополнений, выработанных в МТК и одобренных генерал-адмиралом. За счёт некоторого уменьшения толщины бортовых броневых поясов все 75мм орудия «Бородино» защищались 7бмм бронёй казематов и центральной батареи. По предложению инженера Балтийского завода В.Х. Оффенберга на последних четырёх кораблях серии сопротивляемость бортовой защиты была повышена устройством скоса броневой палубы по направлению к нижней кромке главного пояса. Проектное нормальное водоизмещение возросло до 13516 т, масса брони-до 3555 т.
По составу вооружения «Бородино» практически не уступал современным ему английским, японским, американским и французским броненосцам, превосходя германские главным калибром артиллерии (305 против 240 мм). Поступившись толщиной главного броневого пояса, русские кораблестроители обеспечили наиболее полную, по сравнению с любым иностранным кораблём этого класса, защиту борта по ватерлинии и всей крупной и средней артиллерии. Положительной оценки заслуживают также высокие требования МТК к начальной остойчивости и стремлении к рациональному размещению орудий для ведения боя в широком диапазоне курсовых углов. Сравнение кораблей типа «Цесаревич» и «Бородино» с броненосцами иностранных флотов показывает, что российское Морское ведомство при выборе типа серийного линейного корабля в 1898 г. вполне обоснованно отказалось от отечественных вариантов развития «Пересвета». Все пять этих вариантов — эскизных проектов — броненосцев водоизмещением от 12700 до 13447 т предусматривали только частичную защиту ватерлинии и казематное размещение 6" орудий. 53
Интересно, что в марте 1900 г. в России был составлен альтернативный «Бородино» проект броненосца водоизмещением 13800 т, основанный на идеях, которые спустя пять лет вызвали появление знаменитого английского «Дредноута». Замысел его принадлежал великому князю Александру Михайловичу и был воплощён в эскизный проект Д.В. Скворцовым. Александр Михайлович предложил отказаться от традиционного сочетания тяжёлых 12" и скорострельных 6" пушек и вооружить броненосец шестнадцатью орудиями единого калибра — 8", которые, по его мнению, обеспечивали оптимальное сочетание высокой скорости стрельбы и поражающей способности снарядов при удобстве управления огнём. Проект был отклонен под влиянием достаточно обоснованных возражений артиллеристов МТК, которые отметили тенденцию к увеличению скорости стрельбы из 12" орудий — несомненно более мощных — которые и обеспечивали «Бородино» тактические преимущества над спроектированным броненосцем. 54 Жаль, что при этом совершенно не рассматривалась возможность перспективного увеличения калибра его вооружения до 10" — 12" — в этом случае российский флот мог получить корабль, опередивший реализацию идей итальянца В. Куниберти и англичанина Дж. Фишера.
Характерным для российского Морского ведомства оставалось и ограничение водоизмещения броненосцев — следствие стремления к экономии средств на их постройку. В результате не были осуществлены предложения о постройке увеличенного до 15270 т «Пересвета» (1896 г.) и броненосцев максимального для того времени водоизмещения (15000 т), которые предлагал в 1897 г. контр-адмирал Н.И. Скрыдлов. По сравнению с «Бородино», английские и японские броненосцы проектировались примерно на 1000 т большего водоизмещения. Поэтому корабли типов «Сикисима» и «Микаса» превосходили «Бородино» не только в дальности плавания (в полтора раза), но и в мощности защиты средней части корпуса, барбетов 12" орудий и постов управления.
Ограничение водоизмещения не позволяло также добиться решающего огневого превосходства над кораблями вероятного противника. В выборе состава вооружения явно просматривалась тенденция соответствия его уже достигнутому уровню без учета ближайшей перспективы. На рубеже XIX–XX вв. такая перспектива выражалась в увеличении (до 170–203 мм) калибра скорострельной средней артиллерии (Германия, Италия) или в дополнении вооружения несколькими 8"-9" орудиями так называемого промежуточного калибра (США, Англия).
В России к проектированию броненосцев с усиленным вооружением приступили только в 1903 г. в связи с обсуждением 20-летней кораблестроительной программы. Для Балтийского флота был избран довольно удачный проект эскадренного броненосца водоизмещением 16630 т с четырьмя 12" и 12 8" орудиями, разработанный под руководством Д.В. Скворцова в развитие типа «Бородино». Вместо предполагавшейся серии из шести кораблей по этому проекту фактически строились только два — «Андрей Первозванный» (Галерный островок) и «Император Павел I» (Балтийский завод), которые во время русско-японской войны не вышли из начальной стадии готовности и были окончены в измененном виде к 1912 г.
Для черноморских броненосцев генерал-адмирал поспешно назначил уже устаревший проект броненосца «Князь Потёмкин-Таврический», «улучшенный» заменой четырёх 6" орудий на 8", что осложнило управление огнем. В результате эскадренные броненосцы «Евстафий» и «Иоанн Златоуст», постройка которых в Николаевском и Севастопольском адмиралтействах задержалась из-за войны и революции, ко времени вступления в строй (1910 г.) не отвечали элементарным тактическим требованиям к кораблям своего класса.
Неустойчивость оперативно-тактических взглядов высших руководителей Морского ведомства наиболее ярко проявилась в строительстве крейсеров 1-го ранга, составляющих важную часть предвоенных программ. Отказавшись от создания 8000-тонных «уничтожителей торговли» по конкурсу 1894–1895 гг., адмирал Н.М. Чихачёв обратил внимание на бронепалубные крейсера меньшего водоизмещения, подобные английским «Астрея» и «Тальбот». В итоге совместного творчества инженеров Балтийского завода, возглавляемых К.К. Ратником, МТК, управляющего министерством и самого генерал-адмирала на верфях Санкт-Петербургского порта в 1896–1903 гг. построили серию крейсеров 1 — го ранга типа «Диана». Эти три крейсера «Диана», «Паллада» и «Аврора» при довольно больших размерах (6630 т по проекту) были вооружены 6" и 75мм орудиями, установленными без броневой защиты и даже без щитов. Полные обводы корпусов не позволили крейсерам достичь на испытаниях сравнительно небольшой заданной скорости хода (20 уз). В целом их тактико-технические элементы не обеспечивали надёжного решения ни одной из крейсерских задач: разведка осложнялась малой скоростью, поддержка броненосцев в эскадренном бою — слабыми вооружением и защитой, а действия на коммуникациях — умеренной дальностью плавания (4000 миль).
Параллельно с созданием «отечественных богинь» наметился застой в развитии типа больших броненосных крейсеров 1 — го ранга, которые ранее составляли предмет заслуженной гордости российских моряков и во многом определяли мировой прогресс в кораблестроении. По личному решению Николая II очередной (и последний) океанский крейсер «Громобой» в 1897–1900 гг. был построен Балтийским заводом по изменённому проекту «России». 55 Важным дополнением проекта стала казематная броневая защита большей части главной артиллерии (6" и 8" пушек). Однако «Громовой» сохранил неудачное — бортовое — расположение 8" орудий и неполное поясное бронирование, присущие своему прототипу. Установка чрезмерного количества слабых 75мм орудий (двадцать четыре) помешала усилить реальную мощь артиллерии.
Настойчивости П.П. Тыртова российский флот был обязан приобретением самого удачного крейсера программы 1895 года — «Баяна», построенного в 1898–1903 гг. во Франции. При выработке задания на его проектирование в мае 1897 г. управляющий министерством предложил совещанию авторитетных адмиралов и инженеров (К.П. Пилкин, И.М. Диков, С.О. Макаров, А.С. Кротков, Н.Е. Кутейников и др.) исходить из положения, что «крейсера должны будут нести разведывательную службу при эскадре, не переставая быть боевыми судами». Требование «действовать в бою в связи с эскадренными броненосцами» 56 выразилась в надежной защите корпуса и главной артиллерии.
Однако «Баян» остался единственным в своем роде, так как для программы 1898 г. большинство адмиралов выбрало бронепалубный крейсер-разведчик меньшего водоизмещения, но с более высокой скоростью хода. В «Программе для проектирования крейсера до 6000 т водоизмещения», составленной МТК в марте 1898 г. и предложенной для международного конкурса, была задана 23-узловая скорость на 12-часовой непрерывной пробе. Вооружение включало по двенадцать 6" и 75мм орудий, шесть 47мм скорострелок и шесть минных аппаратов.
По этой программе Ч. Крампом был спроектирован (вне конкурса) и построен в Филадельфии крейсер 1-го ранга «Варяг». Из конкурсных Морское ведомство выбрало проекты заводов «Крупп-Германия верфь» (Киль) «Вулкан» (Штеттин). Первый завод в 1898–1901 гг. построил крейсер 1 — го ранга «Аскольд», второй в 1899–1902 гг. — «Богатырь». Крейсера германской постройки превосходили «Варяг» по надёжности главных механизмов и по защите артиллерии. 6" орудия «Варяга» не имели броневых щитов, предусмотренных на «Аскольде». На «Богатыре» были обеспечены наиболее удачное размещение и хорошая зашита главного вооружения: четыре 6" орудия устанавливались попарно в бронированных вращающихся башнях, а ещё четыре — в 80мм казематах.
Проект «Богатыря» был принят для серийной постройки крейсеров на российских верфях: одного — для Тихого океана в Санкт-Петербурге и двух — для Чёрного моря в Николаевском и Севастопольском адмиралтействах. Корпус первого крейсера, получившего название «Витязь», 31 мая 1901 г. стал жертвой пожара деревянного эллинга Галерного островка. Заказанные для «Витязя» механизмы и вооружение были использованы для постройки однотипного крейсера «Олег», который верфи Новое адмиралтейство с трудом удалось окончить к осени 1904 г. Черноморские крейсера «Кагул» и «Очаков» — вступили в строй уже после окончания русско-японской войны.
По тактико-техническим элементам крейсера «Варяг», «Аскольд» и типа «Богатырь» значительно превосходили корабли типа «Диана» и большинство бронепалубных крейсеров иностранных флотов. Однако эти элементы, основанные на противоречивой оценке опыта применения крейсеров в японо-китайской войне и на лучших достижениях в скорости хода, оказались невыгодными с оперативно-тактической точки зрения и не учитывали мирового прогресса в крейсеростроении. При сравнительно больших размерах российские крейсера 1-го ранга получили слабую защиту корпуса (броневая палуба со скосами толщиной 60–70 мм), которая не обеспечивала достаточную боевую устойчивость в эскадренном сражении. К этому времени в Англии и Франции была развернута серийная постройка больших (8-14 тыс. т) быстроходных (21–23 уз) броненосных крейсеров, которые могли эффективно действовать в разведке и поддерживать в бою свои броненосцы. Вертикальное поясное бронирование приняли для больших крейсеров также в Италии, Германии и Японии. Российский флот к началу войны так и не получил новых броненосных крейсеров, которые могли бы стать достойными противниками японских кораблей этого класса, превосходивших по размерам и вооружению не только крейсера 1 — го ранга программы 1898 г., но и «Баян».
В 1899 г. Морское ведомство необоснованно отказалось от реализации проекта башенного броненосного крейсера с 8" орудиями, составленного Д.В. Скворцовым по заданиям великого князя Александра Михайловича. К броненосным крейсерам вернулись только в 1903 г. при разработке 20-летней программы. Совещанием адмиралов определялись следующие их основные элементы: скорость — 21 уз, дальность плавания экономическим ходом — 6000 миль, главное вооружение — восемь 8" орудий в башнях, двенадцать 6" орудий в бортовых установках, шесть торпедных аппаратов при 152мм защите корпуса и башен. 57
Соответствующего проекта крейсера к этому времени не имелось, но, между тем, новое задание показалось адмиралам Ф.К. Авелану и З.П. Рожественскому важным аргументом для отказа от приобретения за границей крейсеров и броненосцев, строившихся для Аргентины и Чили. Конечно, эти корабли не могли отвечать требованиям к перспективным кораблям российского флота. Но они были почти готовы, а недостаток в броненосных крейсерах как раз и был слабым местом состава эскадры Тихого океана. В декабре 1903 г. аргентинские крейсера успела перехватить Япония, и они под названием «Ниссин» и «Касуга» приняли активное участие в войне против России. А между тем, уже в 1904 г. Морское ведомство тщетно пыталось приобрести готовые броненосные крейсера в Аргентине и Чили, но к этому времени сделка оказалась невозможной из-за отказа правительств этих стран продавать корабли воюющему государству. Одновременно броненосные крейсера с сильным вооружением проектировались в Санкт-Петербурге. Проектам крейсеров водоизмещением 12500 т и 14500 т, представленным корабельными инженерами А.Г. Бубновым и Д.В. Скворцовым, в конечном итоге предпочли проект английской фирмы «Виккерс». В 1905 г. ей был заказан броненосный крейсер «Рюрик» водоизмещением 15500 т. Главное вооружение-четыре 10" и восемь 8 «орудий — было аналогичным вооружению крейсера по проекту Д.В. Скворцова. К сожалению, одновременно с этим мощным кораблём без должного обоснования заказали три крейсера типа «Баян», проект которого уже устарел и не отвечал мировому уровню. Постройкой первого «Баяна», проектированием и заказом броненосных крейсеров в 1903–1905 гг., в российском флоте отмечено изменение концепции развития кораблей этого класса. От одиночных крупных океанских рейдеров с многочисленной, но слабо защищённой артиллерией совершился переход к хорошо бронированным крейсерам, главным назначением которого стало участие в эскадренном сражении в составе соединений. Однако этот переход произошел с опозданием, что во время войны предоставило флоту противника определённые тактические преимущества.
В развитии крейсеров 2-го ранга администрация П.П. Тыртова добилась крупного успеха. Программа МТК для проектирования крейсеров водоизмещением в 3000 т предусматривала небывалую 25-узловую скорость и вооружение из 120мм орудий. Наилучшую реализацию этих заданий обеспечивала германская фирма «Шихау» в Эльбинге, построившая в 1899–1901 гг. крейсер 2-го ранга «Новик». По его несколько измененному проекту Невский завод в 1902–1904 гг. построил «Жемчуг» и «Изумруд». Представление о сравнительном распределении нагрузки на броненосцах и быстроходных бронепалубных крейсерах приведено в таблице.
Тактико-технические элементы кораблей типа «Новик» позволяли использовать их для решения широкого круга задач в боевых действиях и наиболее полно отражали тенденцию к универсализации легкого крейсера, стоимость которого при серийной постройке не должна была выходить за разумные пределы. Российские задания 1898 г. предопределили развитие класса лёгких крейсеров во флотах всех морских держав до Первой мировой войны. Интересно, что в Англии «Новик» вначале подвергли критике, но уже в 1903 г. развернули серийную постройку похожих на него, но хуже вооружённых малых крейсеров-скаутов.
Достоинства кораблей типа «Новик» в большинстве флотов оценивали только после русско-японской войны. Российское Морское ведомство тоже не проявило должной последовательности — серия удачных крейсеров оказалась мала, а в 1903 г. МТК не пошёл по пути дальнейшего развития типа, забраковав его по «слабости корпуса». Своеобразной данью родственному датскому королевскому дому явилось решение генерал-адмирала заказать крейсер 2-го ранга заводу «Бурмейстер ог Вайн» в Копенгагене. Построенный там крейсер «Боярин» (1899–1902 гг.) заведомо не удовлетворял заданиям МТК, так как проектировался на 22-узловую скорость хода. Решение совещания адмиралов 1899 г. о строительстве ещё одного сравнительно тихоходного (20 уз) бронепалубного крейсера водоизмещением 3000 т стало уступкой авторитету С.О. Макарова, который продолжал настаивать на создании «безбронного судна» с сильным вооружением (8» и 6" орудия). «Судно» всё же не было построено, в его судьбе не последнюю роль сыграло и изменение взглядов автора идеи универсального боевого корабля. Зато строительство в 1901–1903 гг. ещё одного «крейсера 2-го ранга» — «Алмаза» — обернулось совершенно напрасной тратой средств. Этот корабль был задуман как посыльное судно-яхта для наместника на Дальнем Востоке. Успех Балтийского завода в скорости и качестве постройки сводился на нет ничтожной боевой ценностью «Алмаза» -19-узловой скоростью хода, отсутствием броневой защиты и вооружением из 75мм орудий.

В июле 1904 г. в МТК рассматривался оригинальный проект лёгкого крейсера водоизмещением 4500 т с турбинными механизмами и скоростью 30 уз, представленный корабельным инженером И.А. Гавриловым. Однако идеи И.А. Гаврилова по целому ряду причин воплотились в металл спустя два десятилетия — с достройкой крейсеров типа «Светлана», заложенных накануне Первой мировой войны.
Важным достижением российских моряков и кораблестроителей явилось создание в 1898–1901 гг. на Балтийском заводе своего рода минных крейсеров — по официальной терминологии — минных транспортов («заграждателей») — «Амур» и «Енисей». Проектом этих кораблей, основанном на минном устройстве системы лейтенанта В. А. Степанова, предусматривались 17,5-узловая скорость хода и вооружение из 400 мин заграждения и 75мм орудий. Назначение транспортов типа «Амур» заключалось «в способности с удобством и быстро заградить минами данную местность». 58 Равная броненосцам скорость позволяла использовать «заграждатели» в составе эскадры для активных минных постановок у берегов противника. Однако при создании минного транспорта для Балтики («Волга», 1903–1905 гг.) ограничились 13-узловой скоростью, что означало возврат к прежнему типу «Буг». Очередные два корабля типа «Амур» начали строить только во время русско-японской войны.
Накануне войны Морское ведомство отказалось от броненосных кораблей береговой обороны. Правда, по инициативе П. П. Тыртова в начале 1900 г. на верфи «Новое адмиралтейство» начали разбивку на плазе броненосца «по типу «Генерал-адмирал Апраксин» с целью «получения отряда из четырех однородных судов» для поддержки действий минного флота на Балтике.
Проект броненосца составлялся Д. В. Скворцовым по заданиям великого князя Александра Михайловича и отличался от прототипа большими размерами (водоизмещение 5985 т) и лучшими мореходными качествами за счёт наличия полубака. При максимальной скорости 16 уз броненосец вооружался шестью 8" орудиями в четырёх башнях, восемью 75мм орудиями в батарее и шестью торпедными аппаратами. Этот корабль, который предполагалось назвать «Адмирал Бутаков», всё же не был построен: на полную реализацию программы не хватило средств.
Сокращение не миновало и канонерские лодки — для действий в условиях рек и на прибрежных мелководьях построили всего одну лодку «Гиляк» водоизмещением 1251 т. В 1903 г. подобную, но более мореходную лодку «Хивинец» решили построить для представительства России в водах Персидского залива. «Хивинец», также как и «Гиляк», строился в «Новом адмиралтействе» и практически не имел броневой защиты, неся скорострельные патронные орудия.
Большое значение для формирование полноценных эскадр, сбалансированных по классам кораблей, имел выбор типов минных судов. В этом важном вопросе Морское министерство, отказавшись от дальнейшей постройки минных крейсеров типа «Абрек», основное внимание уделило развитию быстроходных миноносцев (истребителей), но полностью положилось на иностранный опыт. В 1898 г. для серийной постройки на трёх петербургских заводах избрали тип «Сокол» с несколько уменьшенной скоростью. Двенадцать из этих кораблей перевезли в разобранном виде по транссибирской железной дороге и собрали в Порт-Артуре в 1902–1904 гг. Таким образом удалось сберечь механизмы от износа в длительном походе. Однако «соколы» морально устарели ещё при закладке — по размерам и вооружению они уступали новому поколению английских истребителей.
Мировой уровень развития кораблей этого класса воплотился в «Программе для проектирования эскадренного миноносца», составленной в МТК весной 1898 г. Программу отличало сильное вооружение (два 75мм и пять 47мм орудий, три торпедных аппарата) при 27-узловой скорости хода. Водоизмещение миноносцев не должно было превышать 350 т. В результате рассмотрения конкурсных проектов ГУКиС в 1898–1899 гг. заказало несколько разных типов кораблей иностранным заводам. Четыре эскадренных миноносца типа «Кит» построил завод «Шихау» в Эльбинге, пять других изготовили две французские фирмы по типу конструктора Нормана. Ещё один, получивший наименование «Сом», был заказан фирме «Лэрд» в Англии. В августе 1899 г. десять эскадренных миноносцев были заказаны Невскому заводу в Санкт-Петербурге. Проект, отвечавший требованиям Программы МТК, Невский завод приобрел у английской фирмы «Ярроу». В1901 г. два истребителя по чертежам этой фирмы были заказаны для Черноморского флота частному «Обществу судостроительных заводов» в Николаеве, а четыре — Николаевскому адмиралтейству.
Все построенные по программе 26 эскадренных миноносцев не были лишены различных достоинств, хотя механизмы производства Невского и Ижорского заводов вызывали немало нареканий из-за качества выделки. Главным же недостатком всех этих истребителей, как и их современников в иностранных флотах, являлись недостаточные мореходность и прочность корпусов, которые не позволяли им длительно держаться с эскадрой в море в любую погоду.
Неблагоприятные последствия имело допущенное всеми фирмами ослабление артиллерии, возможность которого предусматривалась программой МТК — на кораблях установили всего по одному 75мм орудию. Поэтому эскадренные миноносцы русского флота, превосходя по артиллерийскому вооружению французские и германские, оказались несколько слабее английских и японских, построенных по проектам английских фирм. Так, японские истребители вооружались одной 7бмм и пятью 57мм пушками против одной 75мм и пяти 47мм пушек на русских. Первые серийные эскадренные миноносцы пополнили российский флот уже в 1900 г., но окончательную сдачу всех кораблей не успели завершить до начала 1904 г.
К этому времени в английском флоте появились первые представители нового поколения более крупных (свыше 500 т) и мореходных эскадренных миноносцев. Здесь Морское министерство проявило отнюдь не похвальные скупость и осторожность — для постройки эскадренных миноносцев в счёт программы 1903 г. вместо разработки перспективных проектов удовлетворились усовершенствованием прежних чертежей «Ярроу». В августе 1903 г. контракт на три эскадренных миноносца этого типа заключили с «Обществом судостроительных заводов» в Николаеве. В январе 1904 г. заказ на три почти таких же корабля типа «Грозный» получил Невский завод, выполнивший его в рекордный срок — десять месяцев. В декабре 1903 г. фирме Крейтона заказали три миноносца типа «Твёрдый» по улучшенному проекту «Сокола».
Отсутствие в Морском ведомстве новых идей и проектов отрицательно сказались во время войны, когда с большим опозданием ГУКиС поручило различным заводам постройку 31 эскадренного миноносца по совершенно устаревшим проектам «Ярроу», «Шихау» и «Норман» и даже улучшенного «Сокола». Здесь следует отметить, что ещё в 1898 г. адмиралы П.П. Тыртов, В.П. Верховский, И.М. Диков отказались от возможности внедрения во флоте турбинных эскадренных миноносцев. Проект такого корабля водоизмещением 320 т с 35-узловой скоростью, составленной известным английским изобретателем турбин Ч. Парсонсом, был прислан в Санкт-Петербург морским агентом в Англии капитаном 1 — го ранга И.К. Григоровичем по распоряжению генерал-адмирала. Обещая построить турбинный истребитель для российского флота в Англии, Ч. Парсонс требовал денежной компенсации за последующее изготовление турбин в России. Риск уплаты 700 тыс. рублей за корабль, технические подробности которого хранились англичанами в секрете, в конечном итоге определил отрицательное решение Морского министерства. 59 Перспектива освоения турбин российской промышленностью отодвинулась более чем на десять лет.
Во время войны на фоне медлительности руководителей Морского ведомства похвальную расторопность проявил «Особый комитет по усилению военного флота на добровольные пожертвования» во главе с великим князем Александром Михайловичем. Утверждение Николаем II этого Комитета (6 февраля 1904 г.) было связано со всенародным общественным движением сбора средств для восполнения потерь в кораблях, понесённых в начале войны. Инициатором пожертвований стал известный ученый С.С. Абамелек-Лазарев, в числе жертвователей были лица императорской фамилии, эмир Бухарский (1 млн. рублей), граф А.Д. Шереметев (200 тыс. рублей), «кочевые трухменцы Ставропольской губернии» (330 тыс. рублей), граф С.В. Орлов-Давыдов (400 тыс. рублей), художник И.Е. Репин (10 тыс. рублей), Казанское земство (300 тыс. рублей), финляндский сенат (1 млн. марок) и другие общественные организации, а также частные лица, многие из которых жертвовали на флот последние рубли. К 1 февраля 1905 г. Комитет собрал крупную сумму около 13,3 млн. рублей. 60
В 1904–1905 гг. на эти средства были заказаны 18 минных крейсеров (с 1907 г. — эскадренные миноносцы) водоизмещением около 600 т каждый и с сильным артиллерийским вооружением. Первые такие минные крейсера типа «Украина» вышли на испытания уже в мае 1905 г. Они не успели принять участие в войне, на зато впоследствии составили основу минного флота на Балтике. Подобные эскадренные миноносцы — четыре единицы типа «Лейтенант Шестаков» — были заказаны Морским министерством для Черноморского флота только в июне 1905 г.
Одновременно с эскадренными миноносцами в 1899–1903 гг. были построены малые быстроходные миноносцы прибрежного действия — типа «Уссури» и 10 типа «Циклон» (водоизмещением 152 т). Их боевое значение было ограниченным, а корпуса — слишком слабыми для морских переходов в свежую погоду.
В октябре 1900 г. Морское министерство, учитывая прогресс подводного плавания во французском флоте и удачные испытания подводных лодок Голланда в США, предприняло практические шаги по созданию «полуподводных миноносцев». В специальную комиссию при МТК включили корабельного инженера И.Г. Бубнова, инженера-механика И.С. Горюнова и специалиста-минера лейтенанта М.Н. Беклемишева. Председатель МТК вице-адмирал И.М. Диков в декабре 1900 г., отметив «потребность в изучении и проектировании таких судов [подводных лодок. — В.Г.] для введения их в нашем флоте», 61 организовал сбор предложений среди русских корабельных инженеров. Однако готовых проектов или достаточно проработанных идей не оказалось, так же как и не удалось получить подробной информации об иностранных подводных лодках. В результате комиссии МТК пришлось проектировать «полуподводный миноносец» самостоятельно.
В 1901–1903 гг. по проекту И.Г. Бубнова, И.С. Горюнова и М.Н. Беклемишева на Балтийском заводе построили первую отечественную подводную лодку, которая в июне 1904 г. получили название «Дельфин». Несмотря на слишком большое время перехода из надводного в подводное положение (12 минут) и ряд конструктивных недостатков, «Дельфин» оказался на уровне мировых достижений подводного кораблестроения, а по некоторым элементам (глубина погружения, мощность бензо-мотора и электродвигателя) превосходил современные подводные лодки Голланда. 62
В 1901–1902 гг. Балтийским заводом в Кронштадте под руководством корабельного инженера Н.Н. Кутейникова была построена небольшая (водоизмещение 20 т) разборная подводная лодка с электродвигателем «Пётр Кошка». Проект её был предложен лейтенантом Е.В. Колбасьевым. Лодка вооружалась двумя минными аппаратами для мин Уайтхеда и имела дальность плавания всего 15 миль. На шесть-семь часов 5-узлового полного хода хватало ёмкости аккумуляторов у лодки, приобретенной по инициативе великого князя Александра Михайловича у французского инженера Т. Губэ. Этот маленький подводный кораблик водоизмещением всего 10 т в конце 1903 г. был доставлен в Порт-Артур, на его вооружение состояли два решетчатых минных аппарата. 63 Такое же вооружение имела и старая лодка — одна из 50 единиц, построенных по проекту С.К. Джевецкого, привезённая в Порт-Артур еще в 1901 г. по запросу контр-адмирала В.К. Витгефта.
В 1903 г. И.Г. Бубнов и М.Н. Беклемишев на основе опыта создания «Дельфин» спроектировали новую лодку с увеличенным запасом плавучести и усиленным вооружением. 2 января 1904 г. по этому проекту Балтийскому заводу заказали одну лодку, позднее названную «Касатка». Во время русско-японской войны завод получил заказ ещё на пять однотипных подводных лодок, из которых одна строилась на добровольные пожертвования. Одновременно шесть лодок начали строить на Невском заводе по проекту Голланда, у которого в готовом виде приобрели «Фультон» («Сом»). У американского предпринимателя Лэка Морское ведомство купило лодку «Протектор» («Осётр»), по его типу фирма обязалась построить ещё пять кораблей со сборкой в Либаве. Наконец, три лодки (типа «Карп») заказали в Германии компании «Крупп», подарившее по этому случаю России маленькую опытную лодку «Форель».
Уже в 1905 г. ГМШ поставил вопрос о строительстве подводных лодок-крейсеров для «продолжительной крейсерской службы в море или у удалённых неприятельских берегов». 64 Такое задание было положено в основу проектирования лодок типа «Кайман» и «Акула» водоизмещением 400 и 300 т. Но, как это уже случилось в прошлом, пик деятельности Морского ведомства, в данном случае, в области подводного кораблестроения пришёлся на военное время. К началу же войны подводные силы российского флота оказались в зачаточном состоянии и не смогли принять в ней должного участия. Правда, японский флот вообще не имел подводных лодок, первые японские лодки были заказаны в США фирме «Голланд» во время войны и вступили в строй после заключения мира.
Особого внимания заслуживает опыт создания крупных вспомогательных судов специальной постройки. Так, в 1900 г. были заказаны учебное судно «Океан» для подготовки котельных и машинных команд и транспорт «Камчатка» (7200 т) для перевозки войск и угля. В 1904 г. «Камчатку» оборудовали плавучей мастерской для 2-й эскадры флота Тихого океана, в качестве которой она принесла большую пользу на переходе.
В 1897–1900 гг. по инициативе вице-адмирала С.О. Макарова и при поддержке известного учёного Д.Н. Менделеева и С.Ю. Витте был создан первый в истории полярный ледокол «Ермак» водоизмещением 10000 т. Ледокол принадлежал Министерству финансов, но оказал большие услуги военному флоту. С помощью «Ермака» стала возможной зимняя проводка кораблей в Финском заливе: лёд толщиной до 70 см ледокол уверенно преодолевал на 5-узловой скорости. Зимой 1899/1900 гг. «Ермак» обеспечил работы по спасению броненосца береговой обороны «Генерал-адмирал Апраксин», севшего на камни у острова Гогланд.
Во время русско-японской войны были приобретены несколько быстроходных грузопассажирских судов, мобилизованы и зафрахтованы различные транспорты. Часть из них переоборудовало вспомогательные крейсера, в том числе — носители аэростатов («Русь»), другие — в госпитальные суда, плавучие мастерские, вооруженные транспорты.
Наиболее важные достижения этого периода в технике кораблестроения выразились в переходе к закалке вертикальной брони по способу Круппа и к броневым палубам из хромоникелевой стали. Чисто деревянный палубный настил окончательно уступил место стальному с деревянным покрытием. На кораблях внедрялись металлическая — негорючая-мебель, а иногда и металлические шлюпки («Варяг»).
В энергетических установках водотрубные котлы окончательно вытеснили прежние цилиндрические — огнетрубные. Это позволило сократить готовность кораблей к даче хода с шести до одного-двух часов. На крупных броненосных кораблях российского флота утвердились котлы с прямыми, почти горизонтальными трубками большого диаметра системы Бельвиля, не лучшие по паропроизводительности, но наиболее надёжные и простые в эксплуатации. На быстроходных крейсерах применялись также более экономичные котлы системы Торникрофта-Шульца, Нормана и Ярроу («Жемчуг»), с наклонными изогнутыми или прямыми трубками. Во флоте были продолжены и опыты с введением нефтяного отопления котлов. Нефтяное отопление с механическим распылением топлива в 1898 г. было установлено Балтийским заводом на эскадренном броненосце «Ростислав», имевшем огнетрубные котлы. На испытаниях в октябре этого года устройство показало удовлетворительные результаты. Нефтяное отопление установили также на двух минных крейсерах, нескольких малых миноносцах Черноморского флота и спроектировали для балтийских миноносцев типа «Сокол» с водотрубными котлами. Однако вскоре опыт эксплуатации «Ростислава» выявил несовершенство принятой системы, вызывавшей разрушение котлов из-за неравномерности нагревания. Поэтому в 1901 г. от перехода на нефтяное отопление временно отказались, хотя важность его для российского флота сознавалась большинством моряков и судостроителей.
Мощность паровых машин достигла 8150 л.с. на «Бородино» и 9750 л.с. на «Богатыре» в одном агрегате. Быстроходные паровые машины для эскадренных миноносцев при сравнительно небольшом весе развивали до 3000 л.с. Можно сказать, что паровые поршневые механизмы достигли высшего уровня и дальнейший рост их мощности ограничивался допустимой для установки на кораблях массой. Характерно, что в 1898–1905 гг. на кораблях, построенных в России, устанавливались главные машины и котлы исключительно отечественного производства, хотя большинство из них было воспроизведено по иностранным образцам.
В ноябре 1900 г. было принято решение об увеличении в полтора раза мощности электростанций на броненосцах. «Император Александр III» стал первым кораблём, на котором все четыре боевые динамо-машины (мощностью по 150 кВт) помещались в машинных отделениях под надёжной защитой. На броненосцах, начиная с «Пересвета», и крейсерах в дополнение к паровым устанавливались электрические приводы управления рулем. В водоотливных системах отказались от магистральной трубы большого диаметра, для откачивания воды из больших и групп малых отсеков стали устанавливать индивидуальные электрические центробежные насосы (так называемые турбины).
Адмиралтейские якоря уступили место бесштоковым якорям с поворотными лапами систем Мартина и Холла.
В артиллерийском вооружении завершился переход к башням с электрическим приводом, который обеспечивал высокие скорость заряжения, удобство перехода на ручное управление, надёжность и безопасность действия орудий. Установки 10" орудий на броненосцах типа «Пересвет» обеспечивали скорострельность до одного выстрела в полторы минуты и дальность стрельбы 92 кб при угле возвышения 35°. Броненосец «Победа» получил более тяжёлые и надёжные 10" пушки с начальной скоростью полёта снаряда 793 м/сек, при угле возвышения 20° они стреляли на 83 кб. Для 12" орудийных установок броненосцев типа «Бородино» контрактная скорость заряжания составила 50 секунд, дальность стрельбы — 74 кб при угле возвышения 15°. Главный калибр артиллерии броненосцев российского флота несколько превосходил по дальности стрельбы 12" орудия английских и японских кораблей этого класса. Из других флотов только германский уделят дальнобойности большее внимание. 240мм пушки германских броненосцев могли поражать цели на дистанциях до 92,5 кб, хотя, естественно, уступали 12" моделям по мощности снаряда.
При проектировании 6" башен броненосцев типа «Бородино» для них был установлен темп стрельбы шесть залпов в минуту, но на практике этот указатель оказался почти в два раза ниже. Недостаточным следует признать уровень стандартизации артиллерийских установок: башни среднего калибра изготавливались шести различных систем, что исключало взаимозаменяемость деталей. Общим недостатком русских башен с электрическим приводом было излишне сложное устройство, которое вызывало трудности в эксплуатации. Чрезмерной сложностью «грешили» и новые облегчённые установки 75мм и 47мм орудий системы А.П. Меллера. Первые требовали постоянной подкачки воздуха в накатники, а вторые страдали утечкой ртути из компрессоров. 65
Наиболее слабым звеном артиллерийского вооружения стало качество боеприпасов. На рубеже ХГХ-XX вв. во многих флотах были приняты снаряды с большим количеством взрывчатого вещества. Так, масса взрывчатого вещества английских 12" фугасных снарядов составляла 9,5 % от массы снаряда, бронебойных — 5 %. Для 6" орудий в английском флоте ввели снаряды, снаряжавшиеся лиддитом — взрывчатым веществом сильного бризантного действия; масса лиддита достигла 13,25 % от общей массы снаряда. 66 Снаряды японского флота содержали от 4,8 до 8,5 % шимозы — разновидности мелинита, по бризантному действию лиддиту.
Российский флот остался на уровне 1894 г., сохраняя «дешёвые» снаряды с относительно толстыми стенками и одинаковыми для фугасных и бронебойных снарядов взрывателями замедленного действия — «двойными ударными пироксилиновыми трубками». На практике это означало, что флот не имел фугасных снарядов, а располагал двумя видами бронебойных с ничтожным относительным весом заряда.
Бризантное действие влажного пироксилина, применяемого для снаряжения, значительно уступало лиддиту и шимозе. Ещё ниже был эффект разрыва бездымного пороха, которым снаряжались 12" фугасные снаряды. Самый мощный снаряд русской артиллерии-10" фугасный-содержал около 6,8 кг влажного пироксилина против почти 33 кг шимозы у соответствующего 12" снаряда японского флота.
Такое положение не обеспокоило председателей МТК И.М. Дикова и Ф.В. Дубасова и главного инспектора артиллерии А.С. Кроткова, которые, ошибочно полагая достаточным эффект разрыва имеющихся снарядов, с 1900 г. ни разу не поставили вопроса об усилении поражающего действия боеприпасов, или хотя бы о их всестороннем испытании. Начальник ГУКиС В.П. Верховской и его преемнике 1902 г. — генерал-лейтенант по Адмиралтейству Л.А. Любимов — основное внимание уделяли экономии средств на заготовление снарядов и на производство опытов. Недалеко от них ушли и высшие руководители флота, которые в известной степени успокоились на достигнутом. Так, в марте 1902 г. помощник главного инспектора морской артиллерии генерал-майор А.Ф. Бринк подал записку о необходимости вооружения новых броненосцев и крейсеров «более скорострельными и действительными орудиями» с увеличением длины ствола до 50 калибров, начальной скорости до 914 м/сек, а также относительной массы снарядов. Адмирал П.П. Тыртов, не отрицая важности обсуждения этого вопроса, в своей резолюции отметил: «Не имею денежных средств на производство опытов новой артиллерии… современные орудия введены всего 10 лет назад. Нельзя так часто менять главные элементы артиллерии». 67
Между тем, эффективность боеприпасов, достаточная для середины 90-х гг. XIX в., совершенно не соответствовала условиям начала XX в. Особенно плачевно выглядело вооружение эскадренных миноносцев — 50-граммового заряда стальных 75мм снарядов едва хватало, чтобы развалить снаряд на две части или вырвать данную трубку. Несмотря на решение МТК (ноябрь 1901 г.) об изъятии из боекомплекта обыкновенных (чугунных) снарядов, которые не выдерживали давления газов при выстреле и преждевременно разрывались, ГУКиС так и не выполнили его до начала войны. Зато вместо бесполезной картечи внедрялись сегментные снаряды — род шрапнели — дорогостоящие и весьма хитроумного устройства. Стрельба этими снарядами была достаточно сложной при ничтожной вероятности поражения вражеского миноносца из-за невозможности в боевой обстановке верно определить дистанцию подрыва.
Бронебойные снаряды до войны так и не были снабжены наконечниками С.О. Макарова. 6" снаряды с наконечниками были поставлены только для кораблей 2-й эскадры Тихого океана к лету 1904 г. Тогда же чугунные снаряды в боекомплекте заменили стальными фугасными, но прежнего чертежа. На одно 12" орудие было отпущено по 36 фугасных, 18 бронебойных и 6 сегментных снарядов. Примерно такая же пропорция установилась и для орудий меньших калибров.
В 1898–1900 гг. с отказом от системы залповой стрельбы для броненосцев и крейсеров были приняты новые синхронные (электрические) приборы управления артиллерийским огнем, изготовление которых наладил завод Гейслера в Петербурге. Посылающие приборы в боевой рубке включали боевой, сигнальный, снарядный и дальномерный указатели с соответствующими циферблатами, которыми задавались направление, команды, род снарядов и дистанция. У орудий помещались боевой и дальномерный циферблат, первые указывали направление и команды, а вторые — род снарядов и дистанции. Снарядные указатели установили также в погребах боеприпасов. ПУАО Гейслера обеспечивали центральное управление стрельбой всех орудий из боевой рубки.

Дальномерные циферблаты приборов управления артиллерийским огнём были разбиты для дистанций от 5 до 43 кб («Пересвет») или до 46 кб («Ретвизан»), а таблицы стрельбы рассчитаны до 53–60 кб. Только после начала войны приборы и таблицы привели в соответствие с предельной дальностью стрельбы орудий. Искусственное ограничение дистанций отчасти было связано с возможностями дальномеров-микрометров системы Люжоля-Мякишева, точных в пределах 30–40 кб. В 1899–1901 гг. МТКнеспеша испытывал отдельные экземпляры горизонтально-базисных дальномеров компании «Барр энд Струд» (база 1,2 м), применение которых не требовало знания высоты рангоута корабля противника. Несмотря на то, что погрешность измерения дистанций этим дальномером была допустимой также до 30–40 кб, он был значительно совершеннее прежнего угломера. В декабре 1901 г. МТК принял дальномер «Барра энд Струд» на вооружение, но ГУКиС до начала воины не нашёл средств для снабжения ими кораблей флота. Из семи эскадренных броненосцев эскадры Тихого океана по одному-два новых дальномера получили только пять кораблей: «Петропавловск», «Пересвет». «Победа», «Ретвизан» и «Цесаревич». Несколько таких дальномеров было на крейсерах, пришедших на Дальний Восток в 1903 г. Только в 1904 г. горизонтально-базисные дальномеры были закуплены для всех крупных кораблей флота.
Еще хуже обстояло дело с оптическими прицелами, впервые примененными американцами в бою у Сант-Яго в 1898 г. Пожалев денег на закупку прицелов за границей, Морское министерство в 1900–1901 гг. испытывало изготовленные отечественной компанией «Н.К. Гейслер» прицелы системы лейтенанта А.К. Мякишева. Заказанную на основании испытаний опытную (!) партию из 35 прицелов в 1903 г. успели установить на броненосце «Ослябя». Корабли эскадры Тихого океана вступили в войну с прежними механическими (тангенсовыми) прицелами, не позволявшими различать цель на дистанции свыше 20–30 кб. Испытанные в 1902 г. наиболее совершенные оптические прицелы системы лейтенанта Я.Н. Перепёлкина, поспешно приняли на вооружение только в 1904 г., заказав Обуховскому заводу 400 штук для 2-й эскадры Тихого океана и уцелевших кораблей на Дальнем Востоке. Почти одновременно, в октябре 1904 г., утвердили снабжение броненосцев и крейсеров призменными биноклями Цейса, крайне необходимыми артиллерийским офицерам для корректировки стрельбы. 68
В 1898–1902 гг. были предприняты меры по унификации минного (торпедного) вооружения. Так, для всех эскадренных броненосцев и больших крейсеров установили однотипный состав вооружения из четырёх надводных (носовой, кормовой, два бортовых) и двух подводных минных аппаратов. Сетевое противоминное заграждение было положено для броненосцев водоизмещением более 4000 т и крейсеров 1 — го ранга. Для подводных минных аппаратов некоторых броненосцев применялись 18-дюймовые (457мм) мины Уайтхеда с массой заряда 85,9 кг. Однако все надводные аппараты больших кораблей и миноносцев оставались калибром 15 дюймов (381 мм) и стреляли минами образца 1898 г. Максимальная дальность хода этой мины составляла 12 кб при скорости 20 уз (на 3 кб — 29 уз), масса пироксилинового заряда — 65,4 кг. Новые английские мины Уайтхеда калибром 457 мм, состоявшие на вооружении японских броненосцев и истребителей, при 24-узловой скорости достигали дальности 16,7 кб и несли 90,8 кг боевой заряд. Подобные мины были приняты в российском флоте только в 1904–1905 гг.
Русские броненосцы и крейсера сохраняли также постоянный запас мин заграждения (от Юдо 50), которые зачастую были небезопасны для своего корабля. Шаровые гальваноударные корабельные мины «образца 1898 г.» снаряжались 56 кг пироксилина и могли ставиться на глубинах до 120 м. Для уничтожения мин заграждения применялись контрмины с массой заряда от 160 до 200 кг. Наиболее эффективным средством борьбы с минами противника стал контактный трал образца 1898 г., сконструированный лейтенантом К.Ф. Шульцем. Трал Шульца состоял из пяти смычек проволочного троса длиной по 18,3 м, свинцовых грузов и поплавков, которые удерживали тралящую часть на заданном углублении. Трал буксировался двумя катерами или небольшими кораблями. С некоторыми изменениями он применяется и в наши дни для траления контактных мин.
В 1900 г. с вооружения были сняты архаичные шестовые мины, но на броненосцах сохранялись паровые минные катера (фактически — миноноски), водоизмещение которых достигло 20,5 т (длина 17,1 м). Они вооружались укороченными — катерными — минами Уайтхеда, развивавшими скорость 28 уз на дистанциях до 2 кб.
В 1898–1899 гг. на Балтике и Чёрном море продолжались испытания изобретения А.С. Попова — беспроволочного радиотелеграфа. В частности на кораблях Черноморского флота была испытана аппаратура, изготовленная по чертежам А.С. Попова французским инженером Е. Дюкрете. Дальность радиосвязи с использованием антенны, поднятой на воздушном змее, достигла 16 миль. Зимой 1899/1900 тт. по инициативе вице-адмирала И.М. Дикова и главного инспектора минного дела контр-адмирала К.С. Остелецкого радиостанции системы «Попов/Дюкрете» применили для связи острова Гогланд с материком. Протяженность этой радиолинии составила 26,5 миль. Установкой аппаратуры занимались А.С. Попов, его помощник П.Н. Рыбкин и минеры капитан 2-го ранга Г.И. Залевский и лейтенант А. А. Реммерт. Радиолиния обеспечила связь аварийных работ на броненосце «Генерал-адмирал Апраксин».
Достигнутый успех позволил считать опыты законченными, и в марте 1900 г. радиотелеграф по докладу МТК был принят на вооружение. 69 Первые серийные радиостанции изготовила фирма Е. Дюкрете в Париже, а позднее их начала выпускать Кронштадтская радиомастерская, которая в 1901–1903 г. изготовила 28 комплектов стоимостью около 3 тыс. рублей каждый. Уже в 1900 г. радиостанции «Попов/Дюкрете» установили на готовившихся к уходу на Дальний Восток броненосцах «Полтава», «Севастополь» и на крейсере 1 — го ранга «Громобой». К 1904 г. на броненосцах, крейсерах и минных транспортах насчитывалось всего 58 радиостанций различной мощности, обеспечивавших устойчивую связь на расстояниях до 15-100 миль.
Установкой радиостанций руководили А.С. Попов, П.Н. Рыбкин, лейтенанты А. А. Реммерти К.Ф. Шульц, а на Дальнем Востоке-лейтенант Р.И. Берлинг. Заведующим Кронштадтской радиомастерской был назначен инженер Е.Л. Коринфский. На кораблях оборудовались отдельные радиорубки, антенную сеть размещали на штатном рангоуте. Однако отечественное производство радиостанций из-за экономии средств на развитие радиомастерской до русско-японской войны так и не было поставлено на промышленную основу. Кустарный способ изготовления аппаратуры препятствовал улучшению её качества и серийному производству. В 1904 г. для снабжения радиостанциями кораблей 2-й Тихоокеанской эскадры Морское ведомство в срочном порядке закупало недостаточно испытанную аппаратуру системы Слаби-Арко германской фирмы «Телефункен». А. А. Реммерт позднее отмечал: «Казённый способ выделки аппаратов профессора Попова поглотил их прогрессирование и в самый критический момент Россия оказалась вынужденной перейти на иностранные аппараты». 70
Гарантированная дальность действия радиостанций Слаби-Арко, установленных на броненосцах и крейсерах составляла 100 миль, но на практике оказалась несколько меньше. Впервые беспроволочным радиотелеграфом были вооружены также эскадренные миноносцы и транспорты. Сплошное вооружение эскадры средствами радиосвязи открывало новые возможности в управлении силами. Правда, правильную эксплуатацию радиостанций Слаби-Арко затрудняла их новизна для русских специалистов. К тому же, по дальности и удобству действия они уступали новым радиостанциям системы Маркони, которые имелись в российском флоте в единичных экземплярах (вспомогательный крейсер «Урал»), но состояли на вооружении английского и японского флотов.
В августе 1903 г. во флоте наметился прогресс в практическом применении воздухоплавания для дальнего наблюдения. Лейтенант М.Н. Большее совершил два полёта на воздушном шаре Морского ведомства. В следующем году на эскадренном броненосце «Синоп» оборудовали шахту сферического аэростата, который совершал пилотируемые полеты и применялся в море для корректировки артиллерийских стрельб. В ноябре 1904 г. в состав флота вступил первый специализированный носитель аэростатов — вспомогательный крейсер «Русь» (переоборудованный из старого германского парохода «Лан»). При водоизмещении 9600 т и скорости 17 уз «Русь» был вооружён четырьмя змейковыми, четырьмя сигнальными аэростатами, воздушным шаром и имел 117 штатных воздухоплавателей, в том числе 4 офицеров. 71
В начале 1905 г. опыты наблюдения со змейкового аэростата в боевом походе к японским берегам проводились на крейсере 1 — го ранга «Россия» — флагманском корабле Владивостокского отряда крейсеров. Применение воздушных шаров и аэростатов значительно увеличивало возможности обнаружения противника, но ограничивалось недостаточной надёжностью самих летательных аппаратов, опасных даже при незначительном усилении ветра.
Рост водоизмещения кораблей, развитие техники и оружия вызывали неизбежное удорожание морских вооружений. Полная стоимость постройки и вооружения эскадренного броненосца «Пересвет» составила 11,43 млн. рублей, «Ретвизан» — 12,55 млн. рублей, «Цесаревич» — 14 млн. рублей. Серийный эскадренный броненосец последнего типа постройки Балтийского завода обходился казне в 13,84 млн. рублей, из которых более 3 млн. приходилось на главные механизмы и столько же на вооружение и боеприпасы. Полная стоимость броненосного крейсера «Баян» превысила 7 млн. рублей, крейсера «Паллада» — 6,3 млн. рублей, «Новик» — 3,39 млн. рублей, минного транспорта «Амур» — 2,06 млн. рублей. Эсминцы типа «Сокол» стоили от 387 до 417 тыс. рублей, а 350-тонные типа «Буйный» — от 564 до 612 тыс. рублей каждый.
Относительная стоимость постройки кораблей на российских верфях была в целом несколько ниже, чем на германских или французских, но выше, чем на английских заводах. Характерной чертой кораблестроения того времени оставалась строительная перегрузка. Например, на броненосцах типа «Бородино» она достигала 635 т и была вызвана как различными добавлениями к проекту, так и неизбежными просчётами. Перегрузка в той или иной степени была свойственна и кораблям иностранных флотов, её отсутствие скорее являлось исключением, чем правилом.
Слабым местом техники российского флота следует признать низкий уровень капитального ремонта и модернизации кораблей. В погоне за пополнением новыми боевыми единицами Морское ведомство хронически откладывало замену котлов, ремонт главных машин и, главное, обновление артиллерийского вооружения броненосцев и крейсеров. Между тем, опыт английского, французского и японского флотов показал, что именно модернизация позволяла поддерживать боеспособность кораблей старой постройки на достаточно высоком уровне. Только в конце апреля 1903 г. вице-адмирал Ф.К. Авелан утвердил перевооружение крейсера 1 — го ранга «Память Азова», эскадренных миноносцев «Император Александр II» и «Наварин» современными 8" и 6" орудиями с сохранением на последних кораблях старой башенной артиллерии. В июне 1903 г. МТК возбудил ходатайство о замене орудий главного калибра на «Петре Великом» (на этот раз на 10" пушки) и на черноморских броненосцах типа «Екатерина II». 72 Однако ни один из указанных кораблей так и не был перевооружён до конца войны.
Многие корабли участвовали в боях с частично расстрелянными орудиями, стрелявшими дымным порохом. Отдельные полумеры по перевооружению, так же как и запоздалые попытки усилить артиллерию крейсеров не могли улучшить картину в целом. Только на «Громобое» и «России» в кампании 1905 г. количество 6" орудий увеличили с 16 до 20 за счёт снятия слабых 75мм пушек. Но этим крейсерам уже не пришлось вести боевые действия.
В 1901–1902 гг. с одобрения адмирала П.Л. Тыртова было предпринято улучшение обитаемости кораблей, которая в части удобств для нижних чинов оставляла желать много лучшего. Рекомендации особого совещания адмиралов и командиров по этому вопросу включали замену чемоданных шкафов на старые рундуки с оборудованием сидячих и лежачих мест на дневное время не менее, чем на 50 % команды, изменение конструкции подвесных столов и ружейных пирамид, установку стеклянных рам в орудийные порта и другие.
С сентября 1900 г. на всех кораблях, включая миноносцы, предусматривалось паровое отопление, на больших броненосцах («Победа») — механические прачечные. В сентябре 1901 г. управляющий министерством разрешил установку «приборов для пользования рентгеновскими лучами». Первые рентгеновские аппараты по инициативе судовых врачей и командиров получили броненосцы «Победа», «Цесаревич», «Бородино», крейсер «Аврора».
На новых эскадренных броненосцах и крейсерах условия обитаемости экипажей обеспечивали длительное нахождение в море, хотя в военное время увеличение численности экипажей вызвало тесноту и неудобство нижних чинов. В то же время обитаемость миноносцев, даже эскадренных, совершенно не отвечала требованиям дальних морских и океанских переходов.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.
>